Если в первые годы после аварии на ЧАЭС людей интересовали вопросы — почему произошла авария, как пострадали люди и природа, что предпринималось, чтобы ликвидировать последствия аварии, то сейчас на первый план по поставке новостей из радиоактивной 30-км Зоны, стали блогеры, они же и сталкеры. Бравые рассказы, как они пробираются в Зону, как и где бывают, где обитают, как ищут интересные и захватывающие находки. Это все сопровождается видеороликами. У некоторых сталкеров есть и приборы, которые измеряют окружающий фон. У более «продвинутых» приборы, измеряющие поверхностное загрязнения. А самые начитанные даже разделяют показания на альфа и бета излучение.

Что влечет молодых людей и даже девушек в Чернобыльскую зону? Все признаются, что адреналин. Фактически все сначала приезжали в Зону и город Припять с организованной экскурсией. Их водили по определенным тропам и определенным местам. Это возбуждало желание узнать больше, испытать новые чувства, пройти определенные испытания. Некоторые вообще освоили в отдаленных деревнях брошенные дома. Там ночуют, питаются, живут длительное время. Причем, «вьют» свои сталкерские гнезда на кроватях, столах и прочей мебели, которая там осталась после отселения хозяев. Хорошо, если провозят с собой из дома воду и продукты. И думают, что это защитит их от попадания радиации внутрь организма.

Так почему же, по моей терминологии, они самоубийцы? Давайте разберемся. Начнем с одежды и обуви. Они, конечно, подбирают их удобными для таких приключений. Но я не видела ни одного сталкера в специальной одежде, головном уборе и обуви, которые потом надо выбрасывать. Они ходят в этой обуви по земле, траве, где на каждом шагу их подкарауливает опасность. Чернобыльская авария уникальна тем, что имеет большую пятнистость по выпадению радионуклидов и частичек мелкодисперсного топлива, вылетевших из реактора при взрыве и дальнейшем его горении. Можно вдвоем стоять в метре друг от друга, но один будет иметь радиационное загрязнение обуви более существенное, чем другой.

Когда я работала на ликвидации аварии на ЧАЭС, был случай. Мы стояли на остановке после работы в Припяти и ждали автобуса, чтобы уехать в Чернобыль. Один молодой человек решил помыть свои рабочие ботинки в небольшой луже недалеко от нас. Он там ими пошурудил, смывая видимую грязь. Хорошо, что обувь была на очень толстой подошве. Но он все равно через нее получил радиационный ожог такой, что у него кожа до мяса потом сходила и ступни очень долго не заживали. Возможно там были так называемые «горячие частицы».

Вернемся к одежде сталкеров. Они ходят по территории, по траве, дотрагиваясь до веток кустов и деревьев. Сидят на пеньках или поваленных деревьев. А то и прямо на траве. Залезают внутрь разных строений, бункеров, брошенных домов. Одежда становится «грязной». До нее дотрагиваются руками. А руками трут лицо, глаза, рот. При этом перенося на них радиацию. Не всегда сталкеры имеют достаточное количество чистой воды, чтобы помыть руки, лицо, промыть глаза. Потом этими руками принимают пищу, не подозревая, какое количество радионуклидов заглатывают внутрь себя. Хорошо, если хватает ума, не пользоваться открытыми наземными источниками воды на территории. И не учитывают пылевое загрязнения с ветром, который подымает радионуклиды с поверхности земли. Они так же оседают на одежде и обуви. Особенно никто не заботиться о волосах, дотрагиваясь до них руками, не полностью закрывая их головными уборами. Спят на сомнительной чистоте подушках или еще на чем-то, где они ночуют. А волосы не подлежат дезактивации, с них не смоешь радиацию. Надо только сбривать на лысо. Потом, наверное, дома они спят на своих подушках, перенося на них радиацию? А сколько поступает радионуклидов внутрь сталкеров с дыханием?

Теперь ясна пищевая, аэральная, кожная цепочка попадания радионуклидов в организм человека. Я своих подчиненных мужчин, обучая технике радиационной безопасности, учила не только как правильно пить воду из бутылки, курить на работе, но и правильно ходить в туалет, чтобы радиация не попала на голое тело. Кто из сталкеров хотя бы задавался этими вопросами?

Получив дозу адреналина, сталкеры направляются домой. В лучшем случает, дома постараются вытряхнуть одежду, перенеся радиацию на окружающие предметы. Помыть обувь в домашней таре. А потом стирать одежду в домашней стиральной машинке или в тазике в ванной. Оставив и там радиоактивный след. Потом их родные будут там стирать свою одежду, сами мыться. Не подозревая ни о чем. Ведь радиация не пахнет, ее не видно. Обувь могут оставить просто в прихожей, где стоит и чистая уличная и домашняя. А, когда дома будет уборка, то это место будет мыться той половой тряпкой, что и по всей квартире, растаскивая радиацию. Сталкеры еще имеют привычку приносить домой из Зоны какие-нибудь предметы. Или численник со стены квартиры, игрушку или статуэтку, или любой другой приглянувшийся предмет. Еще и подарят кому-нибудь из друзей.

Вы скажите, я вас стращаю? Может и немного будет принесено домой. Но кто об этом знает, сколько? А сталкеры почти никогда не ограничиваются одной вылазкой. И вот однажды он принесет домой сильное радиационное загрязнение. Например, на обуви. Младший брат поставит на это радиоактивное пятно свои ботиночки. Потом, надевая их, «испачкает» руки. Дотронется до глаз, лица, рта, волос. До своей одежды. Радионуклиды попадут в его детский организм. И никто не знает, какой нанесут вред в будущем.

Вот так, постепенно, происходит перенос радиации по всей квартире, на кровати, ковры, на посуду и продукты питания. Надо особо отметить, что в Зоне в основном остались долгоживущие радионуклиды. Это цезий-137, стронций-90. Период их распада в среднем 300 лет. Я не говорю о топливных частицах, которые распадаются миллионы лет. Стронций-90 аналог кальция стабильного, встраивается в кости человека и не выводится. Цезий-137 аналог калия стабильного. И встраивается в мышцы внутренних органов. Они тихо, не заметно для человека, делают свое пагубное дело — облучают человека изнутри.

А сталкеры, после очередной вылазки в Зону, хвастаются — вот, смотрите, ничего со мной не происходит. Это острую лучевую болезнь можно сразу диагностировать после полученного облучения (радиационные ожоги кожи, слизистых, страшная головная боль, понос, возможно кровавый, потом изменение состава крови, выпадение волос). Когда автобусы вывозили первых пораженных с Чернобыльской стации, люди требовали каждые пять минут останавливаться. Выбегали из автобуса из-за не выносимой рвоты, бились головой об автобус от страшной боли. Сомневаюсь, что кто-то из них потом выжил.

Сталкеры — это молодые люди. Им надо образовывать семьи, рожать детей. Строить свою рабочую карьеру, зарабатывать деньги для жизни. На это надо иметь здоровье. Я не господь бог, не могу предвидеть судьбу. Возможно, и проскочат. Радиация имеет отложенный эффект воздействия на организм человека. В будущем они и не свяжут заболевание желудочно-кишечного тракта с накопленной радиацией. Или частые головные и суставные боли. Или возникший, не по возврату, инсульт, инфаркт, рачок-с! Кого тогда задним числом винить за свой адреналин зонный? А, если это отразится на здоровье их близких?

Надо отдавать себе отчет в своих действиях, просчитывать все риски. Ведь Чернобыльская зона опасна будет опасна еще тысячи лет.

Чернобыльская катастрофа 26 апреля 1986 года — крупнейшая техногенная авария в истории человечества. Последствия могли сделать непригодной для жизни значительную часть Европы. Однако спустя 40 лет память о тех событиях стерлась. Общество вспоминает о Чернобыле разве что в круглые даты, с выходом сериала или компьютерной игры.

Почти половина упоминаний Чернобыля в медиа связана с крупными инфоповодами и круглыми датами

Это график, созданный на основе упоминаний Чернобыля в крупных русскоязычных медиа. На нем отмечены события, повлиявшие на рост таких упоминаний в течение последних десяти лет. Верхние точки графика связаны с лесными пожарами в зоне отчуждения, выходами зарубежного мини-сериала «Чернобыль» (2019) и российского фильма «Чернобыль» (2021).

Тема чернобыльской аварии заслуживает большего внимания, чем медиа и общество уделяют ей в последние годы. Ведь утечки радиации в России происходили и после 1986 года, пусть не столь масштабные.

Последствия катастрофы в Чернобыле были серьезными. Из-за аварии на ЧАЭС оказались загрязненными 140 тыс. квадратных километров территории СССР, где жило около 7 млн человек. К 2020 году в России насчитывалось 1,7 млн «чернобыльцев».

Считать жертвы трудно. Можно выяснить, сколько ликвидаторов аварии погибло от лучевой болезни. Но почти невозможно доказать, что раковая опухоль — следствие того, что человек в детстве попал под радиоактивные осадки. Статистика Всемирной организации здравоохранения однозначно говорит, что в пострадавших от аварии регионах люди болеют онкологическими заболеваниями значительно чаще, чем в среднем по стране.

Помимо ущерба здоровью тысяч людей, катастрофа вызвала мощные социальные последствия. Михаил Горбачев называл ее одной из причин распада СССР. Этим Чернобыль сильно отличается от другой крупнейшей аварии, которая произошла на комбинате «Маяк» на Южном Урале в 1957 году. Третья по по масштабам после Чернобыля и Фукусимы катастрофа не вызвала такого потрясения, хотя и загрязнила территорию, где жило 270 тыс. человек.

Одна из возможных причин этой разницы в восприятии двух аварий связана с понятием «культурной травмы». Американский социолог Джеффри Александр определил ее как «результат острого дискомфорта, проникающего в самую сердцевину ощущения сообществом собственной идентичности». С точки зрения ученого, даже если с группой людей случилось что-то ужасное, культурная травма не возникает автоматически. Чтобы это произошло, пострадавшие должны публично заявить о своем опыте, возложить на кого-то ответственность и добиться признания от более широкой аудитории. Только так возможно сформировать новый господствующий нарратив и основанную на нем коллективную идентичность.

Чернобыль подорвал доверие советских людей к государству, на которое они привыкли опираться. Радиацию невозможно увидеть или почувствовать, а приборов для измерения не хватало даже ликвидаторам. Люди были вынуждены полагаться на информацию от властей — поступавшую с опозданием, противоречивую или лживую. СМИ в первые дни молчали. Независимой экспертизы не было. Граждане не понимали, что происходит. Слухи множились. Стресс нарастал. Круг тех, чья психика оказалась под ударом, стремительно расширялся, ведь никто точно не знал, какие территории загрязнены, а на ликвидацию аварии власти отправили сотни тысяч людей.

В Украине и Беларуси общество переложило ответственность за катастрофу на советский строй и использовало культурную травму для формирования национальной идентичности (хотя в Беларуси власть Лукашенко препятствовала этому). В России, где ностальгия по СССР сильнее и многие не хотели винить родное государство, официальные медиаисточники настаивали, что авария — результат ошибок отдельных исполнителей, а не системного кризиса.

После катастрофы государство не спешило увековечить ее память — слишком сильной была ассоциация с провалом руководства. Советская пресса, освободившись от цензуры к концу 1980-х годов, начала публиковать разоблачения о Чернобыле. Однако первый мемориальный комплекс в Москве появился только в 1993 году, после распада СССР.

Ликвидаторы катастрофы смогли добиться признания и компенсаций, потому что уже спустя несколько месяцев после аварии они объединялись в ассоциации и вели общественные кампании. Их главный успех — закон «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации», принятый в 1991 году. До конца 1990-х именно эти организации издавали книги памяти, устанавливали памятники и проводили годовщины.

В 2000-х власти РФ перехватили инициативу. Кульминацией стала встреча президента Дмитрия Медведева с ликвидаторами в 2011 году, на которой он вручил награды и заявил, что «государство должно окружить их [ликвидаторов] заботой». На следующий день он вместе с президентом Украины Виктором Януковичем принял участие в мемориальной церемонии на ЧАЭС и заложил фундамент памятника ликвидаторам. В 2012 году 26 апреля стало официальным Днем участников ликвидации радиационных аварий вместо установленного в 1993 году Дня памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах. В 2017 году на Поклонной горе в Москве власти открыли монумент ликвидаторам Чернобыля, фактически сделав его частью мемориального комплекса «Парк Победы».

Современный нарратив вторит советскому. Государственная пропаганда делает акцент на подвиге, сравнивает ликвидаторов с героями Великой Отечественной войны. Ликвидатор из книги лауреатки Нобелевской премии по литературе Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва» объяснил недостатки этого подхода: «Не пишите о чудесах советского героизма. Они были… Чудеса! Но сначала — халатность, безалаберность, а потом чудеса. Закрыть амбразуру… Грудью на пулемет… А что в принципе не должно быть такого приказа, об этом никто не пишет». Фокус на героизме, таким образом, мешает осмыслению трагедии и замалчивает судьбы жертв, которые не были ликвидаторами.

Контроль за памятью о Чернобыле выгоден для российского бюджета. В 2015 году власти убрали больше 500 населенных пунктов из официального списка радиоактивно-загрязненных территорий и уменьшили меры социальной поддержки, опираясь на собственные данные, что радиационная обстановка улучшается. Хотя замеры, которые проводили независимые специалисты, показали, что называть эти районы безопасными не всегда корректно. Ликвидаторы молчали. Если в 2004 году на митинги против монетизации льгот (то есть выплат вместо бесплатного проезда, путевок в санатории, лечения и так далее) от них выходили тысячи человек, то потом представители ассоциации ликвидаторов сходили на прием в администрацию президента и перестали протестовать.

Травма Чернобыля в России осталась непроработанной. В будущем это грозит тем, что при повторении кризиса общество не справится с последствиями забытых страхов. Это доказывают радиационные аварии на Южном Урале в 2017 году и в Архангельской области в 2019-м. В обоих случаях граждане не доверяли запоздалым и противоречивым заявлениям властей, а СМИ и соцсети проводили прямые параллели с Чернобылем. Эти инциденты были небольшими. Более серьезная авария может вызвать массовую панику и крах доверия к государству.

Помнить о Чернобыле важно не только из уважения к пострадавшим. Сколько бы атомщики ни рассказывали о новых, более совершенных технологиях, россияне никогда не будут по-настоящему в безопасности, пока не разберутся с культурной травмой. Для этого важно вспоминать неприятные детали о прошлом и честно говорить о современной ядерной индустрии.

Третья по масштабам радиационная катастрофа в мире (после Чернобыля и Фукусимы) произошла в СССР 29 сентября 1957 года. Авария случилась на комбинате «Маяк» городе Челябинск-40 (современный Озёрск). Там производили плутоний для ядерного оружия. Челябинск-40 был засекречен, его не было на картах. Попасть внутрь можно было только по спецпропускам. Въезд туда ограничен до сих пор.

По официальной версии, система охлаждения отказала в хранилище с 70-80 тоннами высокоактивных отходов. Они перегрелись, и произошёл взрыв. Бетонную крышку метровой толщины отбросило в сторону, радиоактивные вещества выбросило на высоту в километр или больше и начало уносить ветром.

Большая часть выброса осталась на территории предприятия, но «хвост» от радиационного облака протянулся на 350 км. Власти эвакуировали около 13 тыс. человек из 23 населенных пунктов эвакуировали. Облучению подверглись 272 тыс. человек в 217 населенных пунктах.

Государство молчало о катастрофе 30 лет. Информация была рассекречена только в 1989 году, после Чернобыля. До этого момента сотрудники «Маяка» и ликвидаторы каждый год продлевали подписки о неразглашении в КГБ. Автор материала знает это от собственного деда, который был ликвидатором.

Пользуясь статусом закрытого секретного объекта, «Маяк» загрязнял окружающую среду и до, и после 1957 года. В 1949–1951 годах предприятие сливало радиоактивные отходы в реку Теча, облучив 124 тыс. человек. Позднее комбинат стал хранить отходы в водоемах, из которых через грунтовые воды частицы все равно попадали в реку.

Генпрокуратура в 2005 году проводила проверку и выяснила, что с 2001 по 2005 год в Тече постоянно повышался радиационный фон, а в 2004 году предприятие незаконно сбросило в нее более 60 млн кубометров промышленных отходов. Суд закрыл дело в отношении гендиректора «Маяка» Виталия Садовникова по амнистии в 2006 году.

Для жителей сел, расположенных вдоль реки Теча, мало что изменилось. Анализ проб в 2017 году показал содержание стронция-90 в речной воде и рыбе значительно выше нормы.

Общество в России еще помнит о Чернобыльской катастрофе — этому помогают то споры вокруг западного сериала, то лесной пожар в зоне отчуждения. Иногда граждане вспоминают о взрыве на «Маяке». А про другие радиационные аварии и происшествия на АЭС кроме специалистов не знает почти никто. Государству огласка не нужна.

На Белоярской АЭС (Свердловская область) в 1978 году произошел крупный пожар. Аварии случались там и раньше. В 1970 году в Нижнем Новгороде (тогда Горьком) на заводе «Красное Сормово» утечка радиации привела к облучению сотен людей. В 1985 году в бухте Чажма на Дальнем Востоке произошла еще одна серьезная авария. В том же году на Балаковской АЭС (Саратовская область) из-за неразберихи во время пусконаладочных работ заживо сварились 14 человек (спешка была вызвана тем, что Балаковская АЭС пыталась запустить новый энергоблок быстрее, чем Курская). Двумя годами ранее на Курской АЭС была авария с разрушением технологического канала.

На Ленинградской АЭС, где стояли те же реакторы РБМК, что и в Чернобыле, в 1975 году произошла похожая на чернобыльскую авария. Причина — те же конструкционные ошибки, из-за которых мощность реактора начала неконтролируемо расти во время эксперимента. Тогда реактор удалось заглушить с помощью аварийной защиты. Активность радионуклидов, попавших в атмосферу, составила 1,5 млн кюри (в сотни раз меньше, чем при Чернобыльской аварии, но тоже небезопасно). Комиссия потребовала доработать конструкцию реактора, но официально признала лишь «заводской дефект». Необходимые изменения конструкторы внесли уже после Чернобыля. Если бы выводы были сделаны раньше, крупнейшую ядерную катастрофу в истории человечества удалось бы предотвратить.

После распада СССР аварии не прекратились. В 1993 году на Сибирском химическом комбинате (СХК) в Северске (бывший Томск-7) взрыв разрушил установку по экстракции урана и плутония. Облучению подверглись почти 2 тыс. человек. Радиоактивный след растянулся на 35 км. И это был не единственный инцидент на СХК.

На Кольской АЭС в 1993 году во время снегопада и шторма остановились все четыре реактора. Охлаждение должно было включиться автоматически, но резервные дизель-генераторы не сработали. Полтора часа энергоблоки оставались без питания. Ситуацию удалось исправить, но она напоминала сценарий, по которому в 2011 году развивалась авария на «Фукусиме-1».

На Ленинградской АЭС в 2004 году произошли экстренная остановка реактора и выброс радиоактивного пара. По одной из версий, рабочий во время ремонта случайно разбил стекло и нажал аварийную кнопку. По официальным данным, пострадавших не было, хотя свидетели сообщали СМИ, что течение двух часов облако двигалось в сторону поселка Капорье. До этого аварии на ЛАЭС происходили неоднократно, не только в 1975 году.

Информация об этих ЧП не скрыта, но чтобы ее получить, нужно целенаправленно искать. На специальном портале «Росатома» пользователь видит «Забавные истории» и «Основные достижения». А учебное пособие с перечнем аварий и инцидентов, изданное в 1992 году на волне демократизации, спрятано глубоко в меню сайта.

На полигоне ВМФ России «Нёнокса» в Архангельской области 8 августа 2019 года произошел взрыв. Погибли несколько человек, в том числе сотрудники «Росатома». Минобороны сразу заявило, что выбросов вредных веществ не было, но Росгидромет зафиксировал превышение уровня гамма-излучения в Северодвинске (30 км от места взрыва) в 4–16 раз. Городская администрация опубликовала сообщение о скачке радиации, но вскоре удалила.

Эксперты, изучив данные Росгидромета, обнаружили повышенный уровень не только гамма-, но и бета-излучения (причем не только в Северодвинске, но и в Архангельске). Это позволило предположить: взорвался ядерный реактор. «Росатом» настаивал, что разрушен лишь радиоизотопный источник питания, но в этом случае в окружающую среду не попали бы те элементы, излучение которых зафиксировал Росгидромет. Впоследствии международные эксперты заявили, что взорвалась ракета «Буревестник» с малогабаритным ядерным реактором.

Данные Росгидромета помогли выяснить правду и в 2017 году, когда специалисты ряда европейских стран обнаружили в своей атмосфере рутений-106. Моделирование немецких и французских специалистов показало, что выброс произошел в России. «Росатом» отрицал это, намекая, что радиоактивное вещество на самом деле прилетело в РФ из Европы. По официальным данным, рутений-106 был зафиксирован в одном пункте наблюдений — в Санкт-Петербурге.

Однако эксперты, анализируя ответы на письменные запросы в региональные отделения Росгидромета, обратили внимание, что безопасные, но повышенные концентрации рутения-106 фиксировались на нескольких станциях мониторинга вблизи челябинского комбината «Маяк». В природе этот элемент не встречается — то есть его присутствие указывало на аварийный выброс. Вблизи места происшествия воздействие на людей могло быть опаснее.

Несоответствие слов атомщиков данным государственного ведомства вызвало скандал. Российские и зарубежные СМИ посвятили этой теме тысячи публикаций. Алексей Навальный, для которого тема радиационных аварий была личной (его отец родился в зоне Чернобыля), говорил об этом первые 15 минут в стриме «В России рутениевое облако, а во Франции — сенатор Керимов». Спустя два года группа ученых из 32 стран пришла к выводу, что авария действительно произошла на «Маяке». Официально российские власти это не признали. Вместо этого власти изменили формат отчетов о радиационной безопасности, усложнив поиск выбросов.

С тех пор в России стало намного меньше СМИ, готовых задавать неудобные вопросы. Но для того, чтобы рассказать о проблемах атомной отрасли, мало быть смелым — нужно понимать, на что обратить внимание и как трактовать информацию. С этим журналистам помогали общественные организации, которые анализировали данные, участвовали в общественных слушаниях, брали пробы, проводили замеры и иногда получали информацию от инсайдеров.

Власти отвечали на деятельность общественников репрессиями. Одной из первых от закона об иностранных агентах в 2014 году пострадала калининградская организация «Экозащита». Ее признали иноагентом за противодействие строительству Балтийской АЭС. Минюст посчитал, что критика атомных проектов — это политическая деятельность. В 2019 году против главы «Экозащиты» Александры Королевой силовики за 40 минут возбудили сразу пять уголовных дел. Она уехала из Калининграда в Германию.

Статус иноагента в 2015 году российские власти дали «Планете надежд» — организации Надежды Кутеповой из Озёрска (бывший Челябинск-40, рядом с которым расположен комбинат «Маяк»). За 15 лет работы она выиграла около 70 дел в защиту пострадавших от радиационного загрязнения. Но после того, как на федеральном канале вышел сюжет, в котором пропагандистка Скабеева произнесла у двери в квартиру Кутеповой фразу «Отсюда ведется шпионская деятельность против нашего государства», правозащитница была вынуждена покинуть Россию и получить политическое убежище во Франции.

***

В современном мире почти невозможно утаить радиационную аварию, потому что зарубежные страны ведут свой мониторинг. Не помогут ни цензура, ни секретность, ни даже музей «Атом» на ВДНХ, излагающий историю в приятном для «Росатома» ключе. Но вопрос, сколько людей в России заплатят своим здоровьем за попытки властей замести радиационную пыль под ковер.

Введение. Неусвоенный урок

Пятидесятилетний опыт моей профессиональной деятельности и проживания рядом с сосновоборским ядерным кластером практически совпал с печальным 50-летним юбилеем крупнейшей аварии на Ленинградской АЭС. Это повод поразмыслить о причинах аварии и эволюции взглядов на экологическую безопасность.

Итак, 50 лет назад, 30 ноября 1975 года, на первом энергоблоке Ленинградской АЭС с реактором РБМК-1000 произошла тяжелая авария с частичным разрушением активной зоны и значительным выбросом радиоактивности в окружающую среду. По имеющейся информации, активность выброса составила до 1,5 млн Ки. При этом основную массу составили благородные газы (криптон-85, ксенон-133), а также йод-131, цезий-137, стронций-90 [1].

Технические причины и печальная преемственность

Непосредственной причиной аварии стал локальный перегрев, последующее разрушение одного технологического канала (ТК) и повреждение соседних. В результате разгерметизировались 32 тепловыделяющих сборки. Продукты деления урана, трансурановые элементы вышли в газовый контур и графитовую кладку реактора.

Глубинная причина аварии крылась в конструктивном недостатке РБМК – положительном паровом коэффициенте реактивности, который при определенных режимах мог привести к неуправляемому росту мощности.

Эти недостатки были выявлены еще на этапе проектирования и начала эксплуатации. Но за этим не последовали исчерпывающие меры по их устранению. «Реактор РБМК-1000 (как он был задуман в 70-х годах прошлого столетия) не имел право на существование», - таково мнение эксперта, всю профессиональную жизнь отдавшего безопасной эксплуатации Ленинградской АЭС [2].

Как следует из доклада МАГАТЭ, персонал станции в полной мере не информировали об этом опаснейшем свойстве реактора [3]. Этот же «неучтенный урок» ЛАЭС-1975, вкупе с другими нарушениями, стал одной из ключевых причин катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году [3, 4]. Таким образом, сосновоборская история повторилась как трагедия, масштаб которой был усугублён именно отсутствием открытости и исправления системных ошибок.

Масштабы последствий: природа и человек

Радиоактивное облако от аварии 1975 года накрыло прилегающие территории. Следы выброса были зафиксированы в Финляндии и Швеции, что подтвердило трансграничный масштаб загрязнения. Наиболее значительному воздействию подверглись работники станции, участвовавшие в ликвидации. Долгосрочные медицинские и экологические последствия в районе Соснового Бора досконально не изучены именно в силу режима секретности, лишь локальное загрязнение почв и биоты изотопами Cs-137 и Sr-90 отмечалось в последующие десятилетия [5]. Десятки тысяч жителей, подвергшихся радиационному воздействию, не были оповещены об опасности для здоровья и необходимости приятия мер защиты. Медики фиксировали на следующий год после аварии рождение 12 сосновоборских детей с хромосомными аномалиями (болезнь Дауна). До этого такого количества случаев не регистрировалось [7].

Игнорирование научных предостережений: наращивание рисков

В 1992 году экспертная комиссия Российской академии наук (РАН), по договору с администрацией Соснового Бора проанализировала состояние природных экосистем южного берега Финского залива в районе Соснового Бора. Девятнадцать экспертов различных областей знаний из академических институтов Санкт-Петербурга пришли к общему заключению об исчерпании экологической ёмкости среды обитания в этом районе. Была дана рекомендация не строить новые промышленные объекты, не усиливать антропогенную нагрузку [8]. Однако за последовавшие 30 лет количество ядерно- и радиационно-опасных объектов в Сосновом Бору практически удвоилось.

Яркий пример – завод «Экомет-С», крупнейший в России комплекс по переработке металлических радиоактивных отходов, построенный, вопреки рекомендациям РАН, на территории ЛАЭС. Причем до начала строительства Экомет-С его позиционировали как головной из многих российских заводов, который будет безопасно утилизировать металлические радиоактивные отходы ЛАЭС и других предприятий Соснового Бора. Но после его ввода в эксплуатацию (без государственной экологической экспертизы!), он стал единственным в России. На сегодняшний день на нем переработано около 55 тысяч тонн радиоактивного металла не только от всей атомной отрасли, но и нефтегазового комплекса России [8].

Таким образом, благодаря Экомет-С территория с «исчерпанной экологической емкостью» стала принимать дополнительный выбросы и сбросы радионуклидов, завезенных со всей России.

Новый этап повышения социально-экологических рисков связан со строительством замещающих энергоблоков ЛАЭС-2 с реакторами ВВЭР-1200, оснащенных испарительными градирнями. Попытки сосновоборских экспертов-атомщиков и атомного профсоюза, не допустимость применения испарительных градирен в условиях высокой влажности климата и перегруженности территории атомными объектами [9], были проигнорированы.

Четыре градирни будут выбрасывать в атмосферу до 200,000 тонн пароводяной смеси в сутки, создавая мощный фактор локальной метеорологии. Этот «искусственный туман» способен стать механизмом для смыва, переноса, осаждения радиоактивных и химических выбросов с других предприятий, включая того же «Экомет-С». Это может привести к формированию непредсказуемых пятен загрязнений на территории Соснового Бора в 5 км от ЛАЭС.

Критичным является и существующая методология оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС). Проекты замещающих (ВВЭР-1200) и замещаемых (РБМК-1000) блоков (продление проектного ресурса и вывод из эксплуатации) рассматриваются изолированно, хотя они расположены в непосредственной близости друг от друга. При таком подходе игнорируется возможность их синергетического воздействия друг на друга и на компоненты среды обитания. Этот методологический просчет систематически занижает оценку реальных рисков.

Манипуляция вместо диалога: общественное участие в атомную эпоху

Если в 1975 году общество было полностью отстранено от информации о воздействии на среду обитания ядерно- и радиационно-опасных объектов, то сегодня мы наблюдаем симуляцию общественного участия при принятии решений об их размещении.

Примером может служить «общественная экспертиза» ЛАЭС-2, проведенная в 2007 году зарегистрированной в Москве организацией «Общественное движение конкретных дел». Её организатор, советник главы Росатома В. Грачёв, заявил, что новые энергоблоки не окажут «ни малейшего воздействия» на природу [10]. Позднее этот «эколог» был осужден за вымогательство для получения положительно экспертного заключения [11]. Показательно, что опытная сосновоборская общественная экологическая организация не была допущена к проведению общественной экологической экспертизы ЛАЭС-2, поскольку две московские «общественные организации» уже зарегистрировались для этого.

Подобные инсценировки дискредитируют саму идею общественного контроля, возвращая нас к практике 1975 года, когда мнение людей не имело веса.

Новые вызовы: глинозёмный завод и синергия угроз

На фоне существующих проблем рядом с ЛАЭС продвигается новый опасный проект – Ленинградский глинозёмный завод. Его выбросы фторидов, оксидов серы и других растворимых соединений, смешиваясь с мощными испарениями градирен ЛАЭС, могут формировать кислотные осадки. Это создаст прямую угрозу для лесов региона и, что особенно критично, для реки Систа, являющейся источником водоснабжения Соснового Бора. Совместное воздействие градирен и химических выбросов – типичный пример непринятого во внимание возможного синергетического эффекта.

Заключение

Авария 1975 года на ЛАЭС была не просто инженерной ошибкой. Это был системный сбой, порожденный культурой секретности и пренебрежения обратной связи с обществом.

Уроки аварии 1975 года не были извлечены, что привело к Чернобылю.

Сегодня, спустя 50 лет, мы наблюдаем иную, но столь же опасную форму игнорирования реальности: вместо секретности – манипулятивная имитация открытости, вместо учета ошибок прошлого при размещения атомных и логистических объектов – неконтролируемая индустриальная агрессия в экологически перенапряженном регионе. Это происходит вопреки прямым рекомендациям ведущей научной институции страны.

Южный берег Финского залива превращается в полигон для испытания на прочность не только технологий, но и принципов устойчивого развития принятых ООН [12].

История SOSнового Бора продолжается. Она требует не громких заявлений, а строгого следования научному знанию, честного диалога с обществом и приоритета безопасности людей над ведомственными и коммерческими интересами. Время для усвоения уроков, судя по всему, еще не упущено окончательно, но окно возможностей стремительно закрывается.

Список источников:

1. Нестеренко В. Б. и др. Радиоактивное загрязнение окружающей среды вследствие аварии на ЛАЭС в 1975 г. // Атомная энергия. 1990. Т. 68. Вып.

2. Шавлов М.В., Судьба атомщика, Сосновый Бор, 2018, стр. 179 – 180.

3. Доклад INSAG-7 МАГАТЭ. «Чернобыльская авария: дополнение к INSAG-1». Вена, 1992.

4. Сидоренко В.А. Уроки аварии на Чернобыльской АЭС // Природа. 1996. №4.

5. Данные радиологического мониторинга Гидрометцентра РФ и Северо-Западного УГМС по Ленинградской области (отчеты за 1980-2000 гг.).

6. Ковалева Н. В., к.м.н., На ЛАЭС не бывает выбросов, в Сосновом Бору нет детей с наследственной патологией, Балтийский регион – наша общая среда обитания – ежеквартальный экологический бюллетень. Общественно-политическое и научно-публицистическое издание, Сосновый Бор, №3-4, осень 1995, стр. 41-43.

7. Отчет и заключение экспертной комиссии по комплексному анализу обстановки в районе г. Сосновый Бор (по данным, представленным заказчиком) Санкт-Петербургского научного центра «Ассоциация ученых будущее Санкт-Петербурга” РАН, Петербург, 1992, 107 стр., утв. чл.-корр. РАН, зам. председателя Президиума РАН С. Г. Инге-Вечтомовым, инв. № 018-ЭС.

8. АО Экомет-С, официальный сайт компании https://ecomet-s.ru/

9. Шавлов М.В., Хабенский В.Б., Лемберг Г.М., Полтараков Г.И., Анискевич Ю.Н. Метелев Н.И., Ефремова Н.В., Сосновоборцы не готовы к соседству с еще двумя мокрыми градирнями , портал ПроАтом, 02.04.2015, https://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=5835

10. «Ни малейшего воздействия», председатель комитета по экологии Госдумы и советник главы Росатома, пообещал безопасность новых блоков ЛАЭС. Газета Маяк, г. Сосновый Бор, 17.07.2007 https://mayaksbor.ru/news/atomgrad/ni_maleyshego_vozdeystviya/

11. Владислав Трифонов,Эколог сдал вахту следствию, (бывшего главу Комитета по экологии Госдумы и советника Кириенко осудили за попытку вымогательства). Коммерсантъ, 16.09.2020. https://www.kommersant.ru/doc/4493672

12. Цели устойчивого развития ООН, официальный сайт Организации объединенных наций https://www.un.org/sustainabledevelopment/ru/sustainable-development-goals/

13. Журнал «Атомная стратегия» №13 (август, 2024).

Вместо ответственного подхода и просвещения белорусов по теме радиационной опасности власти занимаются самоуспокоением. Они завлекают людей переезжать на загрязненные территории, не рассказывая всей правды и не предупреждая о последствиях.

Беларусь 26 апреля 2026 года ждет грустная годовщина — 40 лет со дня начала катастрофы на Чернобыльской АЭС. Этой теме в стране посвятили традиционный Единый день информирования. Редакция Hrodna.life изучила документы с информацией, которую транслировали гродненцам. Российский физик-ядерщик Андрей Ожаровский прокомментировал некоторые тезисы этих документов.

Государственные пропагандисты подготовили презентации и различные материалы, адресованные разным группам. Они выделили отдельно интеллигенцию, молодежь и работников реального сектора экономики (то есть тех, кто производит производящих материальные и нематериальные товары и услуги). Материалы несколько отличаются посылом, но тезисы там одни и те же.

Среди прочего, власти рассказали о восстановлении пострадавших от аварии на ЧАЭС регионов. Отметили, что они газифицированы, там построены станции по обезжелезиванию воды, функционирует разветвленная социальная инфраструктура, подведены хорошие дороги, обустроены улицы деревень и поселков.

“По прошествии четырех десятилетий земли, ранее отнесенные к загрязненным, не узнать. Жизнь вошла в обычное русло. Ее течение практически не отличается от любых других регионов страны. Люди спокойно работают, растят детей. Они ощущают уверенность в завтрашнем дне. Все это далось ценой невероятной концентрации усилий всего белорусского общества”, — пишут власти.

Документ скорее пропагандистский, чем научный, комментирует российский физик-ядерщик Андрей Ожаровский. Перечисленные тезисы о газификации и социальной инфраструктуре не имеют никакого отношения к загрязнению, вызванному Чернобыльской катастрофой, отмечает эксперт:

— Строить дороги и развивать социальную инфраструктуру на загрязненных радионуклидами территориях— мне кажется, это неправильное решение. Человек должен максимально себя обезопасить, то есть уйти из радиоактивно загрязненных зон. Действительно, можно почистить дороги, положить новый асфальт. При помощи агротехнических средств можно даже смыть с полей радиоактивные вещества, но куда они попадут? В леса, в реки и озера.

Жить на загрязненных территориях можно разве что в бетонной коробке. Но люди ходят в лес, собирают грибы и ягоды, садят огороды, купаются в реках.

— Я два года назад ездил по Брянской области Российской Федерации, ее загрязненной части. И я видел, что хорошенькие, образованные местные жители собирают грибочки. Соленые грибы отправляют своим детям, внукам. Выращивают на радиоактивно загрязненных огородах клубнику, варят варенье и отправляют посылочки с цезием и стронцием своим детям. Это нельзя делать. Это преступление.

То же и, например, в Налибокской пуще — недалеко от Минска есть загрязненный участок. Там нельзя собирать грибы, но минчане говорили Андрею: «Ну как же, мы в Налибоки всегда за грибами ездим».

— Так вот звонкие заявления властей и подрывают здоровье белорусов. Вместо этого надо было написать: «Внимание, белорусы, хотя это и было 40 лет назад, цезий и стронций остаются опасными, вы не должны собирать грибы в загрязненных зонах, вы не должны пользоваться дикоросами, вы не должны собирать ягоды. Но государство этого не говорит.

О своих “лайфхаках” физику рассказали и жители Молодечно, которые зарабатывают сбором грибов и ягод. Периодически партии не проходили радиационный контроль на станции сбора. Тогда люди смешивали продукцию с чистого и грязного участков. Получалось 0,9 от нормы — и всё принимали. Еще вариант — несколько дней вымывать проточной водой в ручье. Андрей называет это прямым механизмом доставки опасных радионуклидов на столы жителей Беларуси и России.

“Несмотря на то, что в зонах радиоактивного загрязнения по-прежнему фиксируются превышения в дарах леса (грибах, ягодах, мясе дичи), по основной массе продуктов питания, включая питьевую воду, ситуация полностью стабилизирована и находится под контролем”, — утверждают власти.

— То есть, власти признают проблемы: «…по-прежнему фиксируются превышения в дарах леса». Но вывод делают неправильный — вместо информирования об опасности радиоактивных продуктов питания и призывов отказаться от таких даров леса они утверждают, что «ситуация полностью стабилизирована». Ситуация стабильно опасная, но про это власти не написали.

“…люди в этих районах должны жить обычной жизнью: сеять хлеб, строить дома, воспитывать детей”, — утверждают власти.

По мнению Андрея, это опасная цель. “Пока не распадется последний радионуклид, то есть лет еще 250, не будет жизнь на загрязненных чернобыльскими радионуклидами территориях безопасной”, — утверждает он.

Грамотное государство должно минимизировать сельскохозяйственную деятельность и пребывание людей на загрязненных территориях. А также — платить за переезд в чистые зоны. Привлекая людей на загрязненные территории, государство увеличивает риск для их здоровья. Так или иначе опасные радионуклиды попадут внутрь организма человека, который там живет — с водой, с пылью, с пищей, с огородов.

Молодых специалистов действительно пытаются привлечь в пострадавшие районы. По утверждению властей, они получают “интересную работу по специальности с возможностью карьерного роста и добавку к заработной плате”. Отработавшему по распределению и не покинувшему первое рабочее место дают доплаты. Власти предоставляют молодым специалистам арендное жилье и льготные кредиты на собственное жилье и непродовольственные потребительские товары белорусского производства.

Есть и другие преференции — 35-часовая рабочая неделя, удлиненный отпуск и повышенные суточные при командировках.

В пострадавших районах востребованы квалифицированные специалисты сельского хозяйства, здравоохранения, промышленного производства, образовательной сферы и др. Отдельным специальностям при контракте дают единоразовую выплату.

“За четыре десятилетия площадь территории республики, загрязненной цезием-137, в результате его радиоактивного распада уменьшилась в 1,8 раза, а площадь загрязнения стронцием-90 сократилась почти в 1,9 раза. Если же говорить именно о загрязненных сельхозземлях, то их площадь сократилась более чем вдвое, с 1 866 тыс. га до 804,4 тыс. га”, — написано в документе.

К этому пункту у эксперта вопросов нет, но он отмечает, что не обладает полной информацией.

— Я бы сказал, что на территории республики все еще есть огромное количество загрязненных территорий. Речь идет про сельскохозяйственные территории, а надо обращать внимание на несельскохозяйственные. Нельзя “почистить” лес. С радиоактивного облака цезий и стронций выпадали равномерно: на города, на поля, на леса, на озера, реки. И то, что выпало на природные территории, в заповедники, на лесные территории, на заброшку — там и осталось. Повторю свой главный тезис: если люди там живут, для них это представляет опасность.

“Сельскохозяйственная продукция должна быть полезной и безопасной – именно поэтому в нашей стране приняты многократно более жесткие, чем в ЕАЭС, допустимые уровни содержания радионуклидов в продуктах питания. За послеаварийный период в Беларуси переход цезия-137 из почвы в сельскохозяйственную продукцию снизился более чем в 20 раз”, — утверждают власти.

Эксперт отмечает: безопасная продукция и продукция, соответствующая нормам, — разные понятия. Нормы устанавливаются решением чиновников и могут меняться. Ответственное правительство должно было минимизировать производство сельхозпродукции на загрязненных землях, а не играть с нормативами.

— Я напомню, что было вот тогда, в конце 80-х. В Западной Европе радиоактивно загрязненные продукты — мясо овец в Шотландии, молоко в Баварии — выкидывалось, потому что нельзя подвергать людей дополнительному риску. В Советском Союзе что сказали? «Погодите, погодите, у нас есть норматив. Давайте мы смешаем чистые, естественные, здоровые продукты с загрязненными. И формально мы можем загрязненной цезием, стронцием колбасой кормить население». Ну, потому что у нас в Советском Союзе колбасы мало, — напоминает Андрей.

Беларусь продолжает худшие практики советских времен, утверждает физик. Вполне можно было отодвинуть сельскохозяйственное производство от опасных зон. Он предполагает, что сохранение там производства связано с идеологическими причинами.

— Что мне в этом документе не понравилось? Естественно, в нем видна идеологическая направленность. Умалчивание самой главной проблемы — что все еще радиоактивные места остаются, все еще радиоактивные вещества попадают на стол белорусов. Полное отсутствие рекомендаций. Ну ребята, 40 лет вы должны бить в колокол и говорить: «Нет, никакого самоуспокоения быть не должно. Пожалуйста, все продукты — строгий радиационный контроль. Не ходите в леса там, где есть загрязнение. Оберегайте себя. Это опасно!» А они что говорят? «Да всё, площади сокращаются, продукты безопасные…» Это плохо. Это безответственно.

По мнению эксперта, власти занимаются пропагандой, чтобы у людей не возникло вопросов, зачем в Беларуси построили Островецкую АЭС. Таким образом у населения пытаются снизить понимание опасности ядерной энергетики.

— Приняв решение о строительстве атомной станции, белорусские власти не смогли говорить правду о Чернобыле. Именно поэтому печальная годовщина — 40-летие — будет использована не чтобы напомнить людям об опасности мирного атома, а чтобы заболтать проблему и создать несоответствующее действительности представление о том, что опасности нет, — объясняет Андрей.

Память о Чернобыле мешает строить новые опасные атомные станции, уверен Ожаровский. Если бы люди помнили о Чернобыле, они бы не допустили строительства станций.

Взрыв реактора РБМК-1000 загрязнил опасными материалами сотни тысяч квадратных километров территории Украины, России, Беларуси и других стран. Миллионы людей подверглись воздействию радиации. Многие были переселены из мест своего проживания.

Выпадения из чернобыльских облаков затронули территории, на которых в 1986 г. жило не меньше трех миллиардов человек. В 13 европейских странах более 50% территорий были опасно загрязнены чернобыльскими радионуклидами, и еще в восьми странах — более 30% территорий. Вскоре после катастрофы врачи стали наблюдать всплеск различных заболеваний на пораженных территориях.

Мы вынуждены констатировать, что точное количество людей, пострадавших от последствий катастрофы, так и неизвестно, а спустя десятилетия многие территории, которые были загрязнены, остаются опасными для проживания людей.

В день 40-летия чернобыльской катастрофы мы заявляем, что:

1. Высоки риски использования старых технологий

Сегодня в России функционируют 7 энергоблоков РБМК-1000 («чернобыльского» типа) с продленным сроком эксплуатации, что, безусловно, увеличивает риски новых катастроф.

2. Приоритетом должна быть жизнь и безопасность человека

В современном мире не существует безопасных технологий производства ядерной энергии. Россия должна перейти от приоритета строительства новых ядерных объектов в пользу развития альтернативной (возобновляемой) — безопасной для человека энергетики.

3. Существуют высокие угрозы в зоне конфликтов

Вооруженные конфликты в непосредственной близости от ядерных объектов — беспрецедентный риск для всей Европы. Особую тревогу вызывает положение дел с Запорожской АЭС (в том числе из-за сосредоточенного там огромного количества ядерных отходов), а также инфраструктура АЭС на Балтийском побережье. Повреждение любого из этих узлов вызовет трансграничное заражение, перед которым бессильны любые границы.

4. Отходы остаются будущим поколениям

Ядерные отходы, накопленные за десятилетия, — это опасное наследство, которое мы перекладываем на будущие поколения.
Проблема изоляции радиоактивных отходов не решена: фактически будущие поколения становятся заложниками сегодняшних ошибок. Строительство Росатомом глубокого хранилища под Красноярском рядом с одной из крупнейших рек мира — Енисеем — несет непредсказуемые риски.

5. Мы против ввоза в Россию ядерных отходов

Партия «Яблоко» подтверждает свою принципиальную позицию: мы категорически против превращения России в мировой радиационный склад. Ввоз на хранение в нашу страну иностранного отработавшего топлива (ОЯТ) и «урановых хвостов» (токсичных отходов обогащения урана) напрямую угрожает безопасности жителей Челябинской области, Красноярского края и всей страны.

Мы требуем немедленно прекратить практику ввоза в Россию иностранного ядерного топлива и токсичных «урановых хвостов». Недопустимо превращать страну в пункт утилизации мировых ядерных отходов, где здоровье жителей Урала и Сибири становится разменной монетой в коммерческих сделках. Жизнь и здоровье жителей Челябинской области и Красноярского края не должны приноситься в жертву прибыли корпораций.

6. Преследование независимых экспертов и экологических активистов должно быть прекращено

В разных регионах России преследуются независимые эксперты и экологические активисты. Многие неправительственные организации, выступавшие против опасных проектов, боровшиеся за безопасность людей в России, были признаны «иностранными агентами» и закрыты. Лидеры некоторых организаций под угрозами и давлением были вынуждены покинуть нашу страну.

Статус «иностранных агентов» и давление на независимых экспертов и гражданских активистов разрушают систему гражданского контроля, без которого ядерная безопасность невозможна.

Забыть о последствиях советского «ядерного романтизма» — значит совершить преступление против будущего.

Партия «Яблоко» считает политику замалчивания радиационных угроз аморальной и безответственной по отношению к миллионам граждан России и их потомкам, к будущему нашей страны.

Мы требуем от государства полноценной экологической реабилитации территорий, пострадавших от радиации. Это не милостыня, а долг перед людьми. Ликвидаторы, пострадавшие в Чернобыле и других катастрофах, а также их дети должны получать безусловную и достойную поддержку. Вместо давления на экологические организации власть обязана гарантировать им безопасность и свободу работы. Реальное обеспечение права на радиационную безопасность — это прямая обязанность государства.

Мы еще раз обращаем внимание на необходимость скорейшего заключения соглашения о прекращении огня в конфликте между Россией и Украиной. Без этого шага обеспечение ядерной безопасности на европейском континенте и в мире будет невозможно.

Председатель партии
Николай Рыбаков

Председатель фракции «Зеленая Россия» партии
Ольга Цепилова