Мы привыкли, что фильмы о Чернобыле рассказывают нам о том, что происходило в 1986 году. Но на самом деле ликвидация последствий Чернобыльской катастрофы официально завершилась в конце декабря 1991 года, и все это время в Зоне жили и работали люди.
Было много организаций, их работники работали на постоянной основе вахтовым методом, 15 на 15 (работа, отдых). Кормили бесплатно три раза в день. Основной пункт питания находился в середине города Чернобыль и на языке ликвидаторов назывался «кормоцех».
Когда люди приезжали на вахту, им выдавали талоны на 15 дней, по три на каждый день. Без талонов нельзя было поесть. Кормоцех представлял из себя большое помещение, вдоль одной из стен проходил конвейер, на который раздатчицами уже были поставлены подносы с едой, всем одинаковые. На подносе три раза в день стоял салат, первое, второе, третье, фрукт, плитка шоколада, пакет с молоком или кефиром, булочка.
Когда я первый раз увидела на завтрак такое обилие еды, то очень сильно удивилась — как столько за один раз можно съесть? Соседи по столу, увидев мое выражение лица, засмеялись: «Подожди, через часик, а то и через полчасика сама вспомнишь этот поднос, так захочешь есть». Посередине зала стоял ряд столов. Чего только там не было. Все овощи, зелень в цельном виде, в нарезанном, квашенные, соленые. Это и капуста, и свекла, и морковь, и лук, и так далее. Накладывай себе в тарелку дополнительно.
В конце конвейера с подносами стояли тарелки со сметаной, можно было в суп положить. И стаканы с ней же, желающие ставили себе на поднос. Конвейер двигался, ликвидатор шел рядом. Доходил до кассира, отдавал талон. Подходил к столу в центре и накладывал еще овощи и зелень. Брал хлеб, сколько надо, или сухарики.
Выходя из столовой, люди прихватывали с собой молочные продукты, булочки, шоколад, фрукты. На рабочем месте пить чай, кушать было запрещено, но это никто не соблюдал. Все знали по себе, что в условиях повышенной радиации, пища очень быстро переваривалась, человек испытывал сильный и постоянный голод.
Вся Зона разделялась на три части — Чернобыль и его близлежащие деревни, территория самой атомной станции, город Припять. Въезд в каждую зону был по определенным пропускам.
Организация, где я работала 4,5 года, находилась в Припяти. В Припяти работали только две организации — Спецатом и моя, Комплекс. В самом городе не было столовой долгое время. Город находится на расстоянии пару километров от ЧАЭС. А Чернобыль примерно в 14 км. На атомной станции была своя столовая на первом реакторном блоке. А нас на автобусе после завтрака увозили в Припять. В обед привозили в Чернобыль. В конце рабочего дня на ужин мы опять приходили в кормоцех.
Перед входом во все пункты кормления стояла большая емкость со специальным раствором. Моешь обувь, потом идешь через дозиметрическую стойку. Она измеряет тебя целиком. Если показывает, что обувь имеет радиоактивное загрязнение, то снова моешь. Не получилось, снимаешь обувь и одеваешь специальные пластиковые шлепанцы. Если верхняя одежда сильно фонит, то и ее снимаешь.
В 1988 в Припяти сделали свою столовую на базе столовой какого то бывшего завода. После обеда у нас появилось свободное время, можно было на рабочем месте и подремать. Хоть столовая была близко, но все равно пешком ходить было нельзя. Возили на автобусах. По городу постоянно ездили милицейские машины. Они караулили, чтобы не появились мародеры. Да и дороги в городе были сильно загрязнены радиацией.
Рацион питания ликвидаторов рассчитывался медиками. Во первых, зная быстрое перегорание пищи, рассчитывались и объем и содержание. Никогда не давали котлеты или сосиски. Только цельное мясо и в супе, и во втором. На второе обычно был кусок внушительного размера мяса, или большое количество мясного гуляша.
Во вторых, рацион рассчитывался так, чтобы ликвидатор получат нужное на день количество калия, кальция. Дело в том, что основные радионуклиды, которые вылетели из реактора и составляли самую большую долю в радиационном загрязнении, были стронций-90, цезий-137. Стронций-90 — это аналог стабильного кальция. А цезий-137 — аналог стабильного калия.
Радионуклиды имеют как период полураспада, так и период полувыведения. Радионуклиды, что попадают в организм, имеют, так сказать, свои «любимые» места, где они встраиваются.
Так при радиационной аварии на атомной станции выделяется радиоактивный йод-131. Он тут же усваивается щитовидной железой. Особенно йод-131 опасен для растущего организма ребенка. После аварии на ЧАЭС в Беларуси умерло очень много детей от рака щитовидной железы. Пулураспад радиоактивного йода равен семи дням. Но, чтобы узнать полный период распада, надо умножить на десять. Значит для Йода полный распад это 70 дней.
Радиоактивные цезий и стронций имеют период полураспада, примерно, одинаковые — 30 лет. Значит они полностью распадутся, примерно, за 300 лет. Столько лет они будут располагаться в организме человека и его останках. Какие «любимые места» в организме? Стронций включается в костную массу и практически не выводится. А цезий в мышечную, сосудистую ткань. Период полувыведения у этих изотопов очень маленький. Поэтому и рацион так рассчитывался, чтобы радионуклиды не усваивались, надо было с пищей человеку получить достаточное количество калия и кальция.
О плутонии особая речь. Это, фактически, топливо. Полный период распада 20 миллионов лет. Это альфа частица. Она не летает свободно в воздуха и больше где- либо «сидит» или поднимается с пылью. Попав в организм, оседает где то, чаще всего там и образуется рак. В организме ее не обнаружишь никак. У нее маленький пробег и любая ткань ее задержит. Среди узкого числе профессионалов ее шутливо называли «шитик».
Большинство мужчин не ели шоколад. Выходя из столовой, оставляли его женщинам, если такие были рядом. Поэтому с вахты я привозила домой целую стопку из плиток. Больше столько шоколада в своей жизни и не видела.
Появились и такие редкие для советских людей фрукты, как бананы. Мужчины их мало ели, отдавали все мне. Как то я спросила: «Долго вы будите меня бананами кормить?» И получила ответ: «Пока хвост не вырастет».
Надо отметить, что ликвидаторы работали в тяжелых и опасных условиях, но никогда не теряли чувство юмора. Так по зоне пошел тест, как можно определить, когда вернешься домой и услышишь от кого-то, что он ликвидатор. Если ты настоящий ликвидатор, то ты скажешь, что тебе все время хотелось есть, спать. А, когда подходил к кассе за зарплатой в конце вахты, то тебе все время казалось, что ты меньше получили денег, чем другие.
И это так. Расчет зарплаты у каждого был свой. В зависимости, какую работу ты выполнял, какое время и при какой дозе радиации. Некоторые работы оплачивались с коэффициентом 3 или 5.
Была и Пепси-кола. Пока в стране ее трудно было достать, в Чернобыльскую зону ее стали поставлять в большом количестве. Ликвидаторы во время работы хотели пить. Бутылки раздавали на рабочих местах, как и простую газировку. Но ее все равно не хватало. Так понравился этот чудо напиток ликвидаторам.
Надо заметить, что при таком питании за столько лет я не поправилась ни на килограмм. Все «выжигала» радиация.
Было много организаций, их работники работали на постоянной основе вахтовым методом, 15 на 15 (работа, отдых). Кормили бесплатно три раза в день. Основной пункт питания находился в середине города Чернобыль и на языке ликвидаторов назывался «кормоцех».
Когда люди приезжали на вахту, им выдавали талоны на 15 дней, по три на каждый день. Без талонов нельзя было поесть. Кормоцех представлял из себя большое помещение, вдоль одной из стен проходил конвейер, на который раздатчицами уже были поставлены подносы с едой, всем одинаковые. На подносе три раза в день стоял салат, первое, второе, третье, фрукт, плитка шоколада, пакет с молоком или кефиром, булочка.
Когда я первый раз увидела на завтрак такое обилие еды, то очень сильно удивилась — как столько за один раз можно съесть? Соседи по столу, увидев мое выражение лица, засмеялись: «Подожди, через часик, а то и через полчасика сама вспомнишь этот поднос, так захочешь есть». Посередине зала стоял ряд столов. Чего только там не было. Все овощи, зелень в цельном виде, в нарезанном, квашенные, соленые. Это и капуста, и свекла, и морковь, и лук, и так далее. Накладывай себе в тарелку дополнительно.
В конце конвейера с подносами стояли тарелки со сметаной, можно было в суп положить. И стаканы с ней же, желающие ставили себе на поднос. Конвейер двигался, ликвидатор шел рядом. Доходил до кассира, отдавал талон. Подходил к столу в центре и накладывал еще овощи и зелень. Брал хлеб, сколько надо, или сухарики.
Выходя из столовой, люди прихватывали с собой молочные продукты, булочки, шоколад, фрукты. На рабочем месте пить чай, кушать было запрещено, но это никто не соблюдал. Все знали по себе, что в условиях повышенной радиации, пища очень быстро переваривалась, человек испытывал сильный и постоянный голод.
Вся Зона разделялась на три части — Чернобыль и его близлежащие деревни, территория самой атомной станции, город Припять. Въезд в каждую зону был по определенным пропускам.
Организация, где я работала 4,5 года, находилась в Припяти. В Припяти работали только две организации — Спецатом и моя, Комплекс. В самом городе не было столовой долгое время. Город находится на расстоянии пару километров от ЧАЭС. А Чернобыль примерно в 14 км. На атомной станции была своя столовая на первом реакторном блоке. А нас на автобусе после завтрака увозили в Припять. В обед привозили в Чернобыль. В конце рабочего дня на ужин мы опять приходили в кормоцех.
Перед входом во все пункты кормления стояла большая емкость со специальным раствором. Моешь обувь, потом идешь через дозиметрическую стойку. Она измеряет тебя целиком. Если показывает, что обувь имеет радиоактивное загрязнение, то снова моешь. Не получилось, снимаешь обувь и одеваешь специальные пластиковые шлепанцы. Если верхняя одежда сильно фонит, то и ее снимаешь.
В 1988 в Припяти сделали свою столовую на базе столовой какого то бывшего завода. После обеда у нас появилось свободное время, можно было на рабочем месте и подремать. Хоть столовая была близко, но все равно пешком ходить было нельзя. Возили на автобусах. По городу постоянно ездили милицейские машины. Они караулили, чтобы не появились мародеры. Да и дороги в городе были сильно загрязнены радиацией.
Рацион питания ликвидаторов рассчитывался медиками. Во первых, зная быстрое перегорание пищи, рассчитывались и объем и содержание. Никогда не давали котлеты или сосиски. Только цельное мясо и в супе, и во втором. На второе обычно был кусок внушительного размера мяса, или большое количество мясного гуляша.
Во вторых, рацион рассчитывался так, чтобы ликвидатор получат нужное на день количество калия, кальция. Дело в том, что основные радионуклиды, которые вылетели из реактора и составляли самую большую долю в радиационном загрязнении, были стронций-90, цезий-137. Стронций-90 — это аналог стабильного кальция. А цезий-137 — аналог стабильного калия.
Радионуклиды имеют как период полураспада, так и период полувыведения. Радионуклиды, что попадают в организм, имеют, так сказать, свои «любимые» места, где они встраиваются.
Так при радиационной аварии на атомной станции выделяется радиоактивный йод-131. Он тут же усваивается щитовидной железой. Особенно йод-131 опасен для растущего организма ребенка. После аварии на ЧАЭС в Беларуси умерло очень много детей от рака щитовидной железы. Пулураспад радиоактивного йода равен семи дням. Но, чтобы узнать полный период распада, надо умножить на десять. Значит для Йода полный распад это 70 дней.
Радиоактивные цезий и стронций имеют период полураспада, примерно, одинаковые — 30 лет. Значит они полностью распадутся, примерно, за 300 лет. Столько лет они будут располагаться в организме человека и его останках. Какие «любимые места» в организме? Стронций включается в костную массу и практически не выводится. А цезий в мышечную, сосудистую ткань. Период полувыведения у этих изотопов очень маленький. Поэтому и рацион так рассчитывался, чтобы радионуклиды не усваивались, надо было с пищей человеку получить достаточное количество калия и кальция.
О плутонии особая речь. Это, фактически, топливо. Полный период распада 20 миллионов лет. Это альфа частица. Она не летает свободно в воздуха и больше где- либо «сидит» или поднимается с пылью. Попав в организм, оседает где то, чаще всего там и образуется рак. В организме ее не обнаружишь никак. У нее маленький пробег и любая ткань ее задержит. Среди узкого числе профессионалов ее шутливо называли «шитик».
Большинство мужчин не ели шоколад. Выходя из столовой, оставляли его женщинам, если такие были рядом. Поэтому с вахты я привозила домой целую стопку из плиток. Больше столько шоколада в своей жизни и не видела.
Появились и такие редкие для советских людей фрукты, как бананы. Мужчины их мало ели, отдавали все мне. Как то я спросила: «Долго вы будите меня бананами кормить?» И получила ответ: «Пока хвост не вырастет».
Надо отметить, что ликвидаторы работали в тяжелых и опасных условиях, но никогда не теряли чувство юмора. Так по зоне пошел тест, как можно определить, когда вернешься домой и услышишь от кого-то, что он ликвидатор. Если ты настоящий ликвидатор, то ты скажешь, что тебе все время хотелось есть, спать. А, когда подходил к кассе за зарплатой в конце вахты, то тебе все время казалось, что ты меньше получили денег, чем другие.
И это так. Расчет зарплаты у каждого был свой. В зависимости, какую работу ты выполнял, какое время и при какой дозе радиации. Некоторые работы оплачивались с коэффициентом 3 или 5.
Была и Пепси-кола. Пока в стране ее трудно было достать, в Чернобыльскую зону ее стали поставлять в большом количестве. Ликвидаторы во время работы хотели пить. Бутылки раздавали на рабочих местах, как и простую газировку. Но ее все равно не хватало. Так понравился этот чудо напиток ликвидаторам.
Надо заметить, что при таком питании за столько лет я не поправилась ни на килограмм. Все «выжигала» радиация.
